Дядя Мусор

  * * *
мы встретились на шумной площади
среди прямоугольных скал
когда зубчатыми колесами
был передвинут коленвал

так быть должно
и знай наверное
едва угадывая имя
так реки с реками встречаются
и звезды с звездами другими

так всех и вся
в стране таинственной
среди окаменелых смол
на краткий миг
на миг единственный
соединяет богомол

мы встретились на шумной площади
не снявши даже колпаков
и разошлись по обе стороны
как стрелки черные часов

 
* * *
Календула и календарь
Нам жизни ход определяют
Как раскрываются часы
И время веет медуницей

Так медленно приходит срок
        нам колокольчик
                отзвенит
                   о нем
    И каждый будет счастлив
В цветочном море утонуть
 

* * *
весна весна опять весна
смывая пыль водой
пищит как бабочка стекло
под тряпкой молодой
и как бывает испокон
с размытого стекла
вся пыль вся муть на подокон
одним ручьем стекла
и вот перевернувшись дном
и вздрогнув вдалеке
вдруг отразился целый мир
в испуганном зрачке
весь горизонт и в банке лук
и вымокшая рама…

— там мертвый жук!
— там мертвый жук,
закрой окошко, мама!
 

* * *

               есть прелесть в сумраке ночей
               и в темном воздухе прохлада
               есть тени на скамейках сада
               и далеко в траве ручей

есть в теплых ульях слезы бытия
есть дудочки на флейте мирозданья
где смотрят с неба белые глаза

               все – про тебя
               нечаянно в лесу
               большое яблоко найду
               и мне нельзя не рассмеяться

катись, катись моя судьба
неслышно шариком печальным
катись, немая
все туда ж

* * *

мне богомол равны и циркуль
слюда бамбук и стрекоза
еще сверчкам ночным подобны
дверей цепочных голоса

бывает что-нибудь еще
как хлеб завернутый в бумагу
а то от черных муравьев
нельзя ступить в снегу ни шагу

а иногда на лист шершавый
простые просятся слова
про лес про речку
и про домик
на самом дальнем берегу

 ЧАСОВЩИК

1. Если часики сломались
остановлен кем-то ход
значит лопнула пружына
или кончился завод

стерлись старые колесы
значит маятник устал
значит бронзовый точильщик
носом двигать перестал

тики-так повисли гири
но является старик
и по лесенке взобравшись
смотрит в щелку в тот же миг

все понятно старику
старику-часовщику

смотрит влево смотрит вправо
тики-таки вот так раз:
он прищурившись лукаво
надевает третий глаз!

час за часом движет стрелки
и вертит рукою круг
тики-так снимает крышку
а под крышкой – чорный жук

все понятно старику
старику-часовщику

чуть прищелкнув пальцем панцирь
можно вызнать наугад
отчего часов детали
шевелиться не хотят

и склонившись втихомолку
он глядит исподтишка
как цепляются минуты
за года и за века

все понятно старику
старику-часовщику

чтобы часики исправить
нужно время починить
нужно вместо шестеренок
восьмеренки водворить

тоже нужно непременно
чтоб чугунным ходом гирь
и цепей дождем латунным
управлял седой мизгирь

все понятно старику
старику-часовщику

ТИКИ-ТАКИ ТАК И БУДЕТ
НЕТ ПРИЧИНЫ ГОРЕВАТЬ
ВСЕ ПРОЙДЕТ И ТОЛЬКО ТИХО
БУДУТ ЧАСИКИ СТУЧАТЬ

2. Тики-таки тики-таки
снова маятник стучит
тики-таки снова чорный
жук усами шевелит

ночь идет часы темнеют
и большеют на глазах
по порогу ходит время
на соломенных ногах

все понятно старику
старику-часовщику

замедляя ход минуты
тонут в звездном молоке
полночь в комнаты прокравшись
сжала стрелки в кулаке

тики-таки баю-баю
незаметно день прошел
на часах я точно знаю
притаился богомол

изогнув упруго тело
вдоль невидимой дуги
он зубчатыми клешнями
чертит чорные круги

глаз да глаз за богомолом
потому такое он
может выкинуть коленце
что в часах раздастся звон
бом-бом
бом-бом

все понятно старику
старику-часовщику

ТИКИ-ТАКИ
ТИХО В ДОМЕ
НИ ШАГОВ НИ ГОЛОСОВ
ВСЕ УСНУТ НА СВЕТЕ КРОМЕ
ОБИТАТЕЛЕЙ ЧАСОВ

ТИКИ-ТАКИ ЧТО ТАМ БУДЕТ
НЕВОЗМОЖНО УГАДАТЬ
ВСЕ ПРОЙДЕТ И ТОЛЬКО ТИХО
БУДУТ ЧАСИКИ СТУЧАТЬ

        ШКАФ

у любого человека есть шкаф
если поглядеть внутрь него
то
в полумраке полок
станет слабо видно
что всех тут предметов
каравай да белый кафтан
да немного пыли
каравай человек съест
когда почувствует голод
кафтан оденет
когда время умереть

* * *

        через реку
        через реку
      переехать если
            то
 рыбаки ко льду примерзли
  завернув себя в пальто
    краем глаза глянув
          можно
  догадаться просто так
что на них из лунки каждой
   ледяной косится зрак
и - клянусь чешуйкой медной
   костью сломаной губы
  что брезентовые в небо
  страшно выставив горбы
    все они окаменели
    до верхушек головы
         как один
        оцепенели
         онемели
        все мертвы
 мимо них проходит время
  соль насажена на крюк
          и зима
      зима на свете
   оловянных ложек стук
           * * *

    головами, головами
    издавать мы можем звуки
    издавать мы можем звуки
    или целые слова:
    Го, Окружность, Ло и Ва
    можем мы сказать такое:
    Мама Мыла Все Окно;
    БуряМ Глою Небок Роет
    можем крякнуть -
       все равно
    словно бабочки простые
    притаились на губах
    слов прозрачных перепонки
    потому что ниткой тонкой
    тлеет разум в головах
    разум в наших головах

            * * *

    Чтобы хлеб себе присвоить
    нужно рубль пятьдесят
    за прилавком, за прилавком
    притаилось молоко
    это хлеб и молоко
 Это кровь моя и тело
    я тебе их отдаю
    расскажи мне втихомолку
    что на кухонных задворках
    начинается река

         * * *

    Я на мосту горбатом
    черного как ночь
    случайно раздавил
                  жука
    - Который час?
         меня спросили молча
    "НЕ ЗНАЮ"
       нет
       я времени не знаю

          * * *

    когда январские колёсы
    круги рисуют на окне
    за жалюзями стонут осы
    подстерегают нас оне
    и в миг безудержный и зыбкий
    в сияньи полнощеких лун
    мелькнет неясная улыбка
    проемом вытянутых струн
         бумажные на завтрак гнезды
         напрасных истин черный яд
         и плавают в тарелке звезды
         с небес спустившись наугад
      все это временем зовется
      тревожно - временем
      так вот:
      морозным утром обернется
      вещей непоправимый ход
    ничто над нами, нет, не властно
    ни царь, ни бог, ни дорпрофсож
    и глянцевым листам ужасна
    пера отточенная дрожь
    пока в ладонях слеповатых
    как зерна куклятся слова
    и черные глядят термиты
    из-под манжетов рукава
      горбатые летят снежинки
      дрожит стрела
      подходит срок
      не зря за шторами томится
      незакатившийся зрачок
      обугленный. Но хлопнет фортка -
      вдруг иней опадет с ресниц;
      нагрянут ли с мороза гости
      с горстями леденелых спиц?
             Костяшкой зеркальце пристукнув
             увидишь: на дворе бело
             то острый нож лежит на кухне
             но лебединое крыло?
           Подумать: просквозят ли мимо
           а то по лестницам придут
           "закрой глаза" - и в ухо шепчут:
           "там, за окном, цветы растут"

    * * *

    Ты чяй купила листовой.
    На розовой коробке
    там напечатан текст такой,
    что Broken, Orange и Pekoe
    Ты спрашиваешь: что такое?
    Нет, я не Байрон
    Woof, прости -
    не знаю, как перевести

            * * *

    На кухонном окне глухом
    стеклянная ютится церковь
    здесь солнца не бывает никогда
    и время путается в чяхлых занавесках
    но все же
    мне слаще ладана сутулой кухни чад
    и может быть
                разделочные доски
       икон милей
       спасибо, Бог
    за суп остылый в плошке оловянной
    за полдень, разведенный кипятком
    за соль последних зимних дней
       за небо
          и еще
    за тонкий ломтик хлеба
          с пером зеленым поперек

* * *

    чтоб было молоко всегда
    в начале самом дня
    выходим из пустых квартир
    бидонами звеня
              по кромке вафельных снегов
              ступаем как во сне
              и вздрагивает белый луч
              над нами в вышине
    и каждый нем
    и на уста наложена печать
    бескрайним холодом небес
    веление молчать
              немеют пальцы на ветру
              и лед стоит стеной
              но темных кухонь берега
              нас примут в омут свой
     и то что было невдомек
     несказанное там
     тончайшей пенкою прильнет
     к обветренным губам

                * * *

     все что можно взять и слопать -
               то твое
                  твое
                  твое
  потому -
     как можно больше
     съесть стараемся вещей
            все что видим
            или слышим
     все заталкиваем внутрь
         чтоб как можно больше мира
         сделать частию себя
потому так сир и беден
мир наш маленький ничей
                 что до корок нами съеден
                 что обглодан до костей

             * * *

     ущ и ющ - ядовитые змеи
     и оне в подворотнях сидят
     но о том догадаться не смею
     что со мной они сделать хотят
     может вынырнув ночью ужалят
     и попрячутся сразу в кусты
     или может негромко присвистнут
     и посадят меня на хвосты
     на салазки как будто
     и верно
     увезут далеко-далеко
     может только меня напугают
      но попросят когда молоко...
           Я ЖЕ БЛЮДЦЕ РАЗБИЛ НА РАБОТЕ!
          Я ДОМОЙ ЗАПИНАЯСЬ СПЕШИЛ!
           Я БЕЖАЛ С НЕПРИСТЕГНУТЫМ УХОМ!
          Я ОПЯТЬ МОЛОКО НЕ КУПИЛ!
          магазины все были закрыты
          все монеты просыпались в снег
          так постойте
          никто и не знает
          что волной
          нас волной настигает
          неизвестного времени бег

           * * *

    просыпаясь из подъездов
    вспоминая на ходу
    как будильник срезал ноги
    удивительному богу
         но деревья все в цвету
    не достигнуть, нет, работы
    и поденщины пыльца,
    пыль,
    развеется наверно
    песней летнего скворца
    начат день
    и мне навстречу
    бытие мое идет
    словно толстая соседка
    из четвертого окна

*   */   *     *

                 дили дили дили дили
                  дили дили дили дон
            мы с тобою жизнь прожили
              в голове раздался звон
            мы с тобою жизнь прожили
                   в нос ужалила оса
              и плывем  плывем рекою
                  а куда не знаем са

 
     от стены                                      и до стены
     мы с тобой                          ходить вольны
     что      находится                       за      ними
     знать мы          в общем          не должны
     и не можем                               и не знаем
     заедаем                пыль                  землей
     и скучаем                                       и качаем                     
     под часами                                      головой                   
                                    .
     незнакомым                           и знакомым               
     ковыляем                                    по местам             
     то теряем                                  то находим           
     х    о    д     и    м     п    о     п    у     с    т    у
                                                                                         А     Т А М...

*    *    *    *

    прилетели свиристели
    свиристели прилете
    прилете и засвистели
    в непроглядной темноте
    поплавками выгнув тело
    с неба поползни сползли
    и исчезнули за гранью
    убаюканной земли
    воробьи забились в ружья
    и напыжились внутри
    словно яблоки на ветках
    притворились снегири
        ВСЕ УСНУЛИ И ИСЧЕЗЛИ
        примостились навзничь лечь
 в пыль земли

    и вдруг под утро
    жаворОнки влЕзли в пЕчь
        за чугунные заслонки
        где огня язык  и  зуб
    влЕзли в пЕчь -
    и дЕнь начался
       золоченым солнцем труб
                  24.02.2001

                  *     *     *     *

                 морское ухо на крючок
                 поймай-ка, мой дружок!
                 зачем миноге плавники
                 мне, право, невдомек
                 чуть-чуть на цыпочки привстань:
                 там, за морем, земля
                 увидеть не успеешь дым,
                 как соль зальет глаза
                 и солнечным сплетеньем дня
                 наполнятся все листья,
                 блики,
                 или хоть раз увиденные лица
                 важно все
                 так клетка сердца расцветает
                 лучами белыми
               25 апреля 2001 г.

                 *    *    *    *

                             День прошел. Нам осталось лишь ждать,
                             что часы на излете покажут.
                             В дом войдут и имен не назвав
                             белым медом глаза нам замажут

                             нам остался лишь ходиков шорох
                             тоже скрип неприкрытых окон
                             и на глиняных кухнях напрасный
                             мотыльков  керосиновый звон

        *          *          *          *

как черна ты, зима
наклонилась пластина
и за льдом – паутина
и за льдом – кутерьма

иней лег на висок
и смертельно больные
эти дни шерстяные
снег и соль и песок.

   Янв 2002